КАК ТРЕНИРОВАЛИСЬ ПЕРВЫЕ ЧЕМПИОНЫ? ТРЕНИРОВКИ ПО БОКСУ В XIX ВЕКЕ

Американский историк бокса Хэнк Каплан заявил однажды, что в отличие от других видов спорта бои на кулаках на протяжении многих лет не вызывали слишком большие изменения. Если этот тезис отчасти еще оружие, если применить ее сегодня до 70-го года. Прошлого века, но постепенно теряет подлинность, с каждым десятилетием назад, пока он не стал на самом деле совершенно ложным, если сравнить нынешний бокс с XIX века, современный может выглядеть почти как другой спорт. Поэтому наш сайт boxingblog.ru решил, опубликовать этот материал и ответить читателям на вопрос тренировки по боксу в XIX веке.

Огромные расхождения не могут быть, конечно, удивительно, если сравнивать эпохи так сильно друг от друга на пути эволюции, проходящей, как в сфере законодательства, так и знаний о широко понимаемой биологии человека, а также самой физической культуры и связывающего с ней восприятия человеческой бренной плоти, которые сегодня иные, чем в XIX веке, что будет, может быть, возможность заняться более подробно в другой статье об истории бокса. В этой автор сосредоточивается на самих тренировках известных боксеров с конца XIX века, в первую очередь, тех, которых принято считать за первых чемпионов мира в своих весовых категориях. Сужение затронутой проблемы именно в них диктуется фактом, что это публиковалось в популярных газетах того периода, составляющих основной источник представленных ниже сведений, уделяемому больше всего внимания. Судьба боксера смертника, перед самой виселицей, а также тех, кто по разным причинам не имели даже шанса получить выступать — например, из-за барьера и расовой дискриминации, жертвой которой пал, в частности, Питер Джексон. В свою очередь, сведения об бойцах имеющиеся ранее, информации, таких как, например, применяемые методики тренировок, есть гораздо меньше, что принимает, в частности, с позиции длительного игнорирования — или, что более известно — через американские газеты. И во времена Джона Л. Салливана этот вид спорта придется измерять с острой критикой, но с другой стороны, все чаще и чаще встречался также с согласия в обществе, а его растущая популярность привела к тому, что пресса была как бы вынуждена отображать конъюнктуру реакции в публикации все статей, посвященных происходящим в нем событиям.

Отнюдь не таким образом, можно говорить здесь с полной уверенностью об изображении эпохи, как читатель мог бы опрометчиво принять в следующей статье. Это только эскиз, но автор надеется, что эскиз, который приближается для правильного обозначения тенденций, распространенных в горсть мелочи, преобладающих в вольерах тренировок боксеров в конце XIX века, словом — эскиз правдоподобен, потому что, основан на прямых отношениях тех, кто, имея в то время в мире бокса можно больше сказать, смогли эти тенденции формировать.

ТРЕНИРОВКА

— [Тренировка] это жизнь раба, — говорил он в 1895 году, перед боем с Бобом Фитцсиммонсом, который в итоге не состоялся (боксеры встретились в конце концов, в 1897 году), тогдашний чемпион мира в тяжелом весе Джеймс Дж. Корбетт. — Ты видел, как я должен тренироваться, — обратился он к журналисту «Лос-Анджелес Таймс». — Сегодня мои ноги настолько болят, что я едва могу стоять, но тренировка должна быть продолжена.

Корбетт, отождествляется как новатор в конце XIX века, который три года до этого нокаутировал легендарного Джона Л. Салливана, заявлял, что после боя с Фитцсиммонсом никогда больше не будет боксировать, потому что этого просто не любит (как и многие боксеры, слово не сдержал). Зачем тогда вообще проходил через утомительные тренировки, раз уж так говорил, прежде всего, из-за усталости? Он был человек достаточно умный, чтобы найти другую, более безопасную и менее травматическую работу. Как бывший банкир умел, однако, хорошо считать; математика, впрочем, не была в этом случае сложнее. В том же интервью «Лос-Анджелес Таймс» говорил, что когда уходил из банка, зарабатывал 1,2 тыс. долларов в год. — За бой с Джоном Салливаном получил эквивалент тридцати лет работы в банке: 37 тыс. долларов,- сказал он.

Корбетт тренируется к бою с Джоном Салливаном

Бой Корбетта с Джоном Салливаном был одним из крупнейших спортивных событий XIX века в США. Салливан подошёл к нему, как прославленный и непобежденный чемпион мира, который нокаутировал почти всех предыдущих соперников. В конце 80-х годов. и в начале 90-х годов. выступал, однако, редко, и гораздо чаще, чем был на ринге увлекался рюмкой. Он был уже очень грязный, тем не менее, царила мнение, что Джон Л., даже после многочисленного простоя, может достичь быстрее оптимальной формы, чем кто-либо другой, а интрига боя с молодым соперником дала основания, чтобы еще раз отправиться в изнурительный тренировочный лагерь.

Салливан не признавал посторонней философии тренировок. — Каждый тренер думает, что его [метод тренировки] он лучший, но я убедился, что лучше из всего этого, я нахожу, когда я придерживаюсь своих собственных идей, — говорил перед боем с Корбеттом.

Какие это были идеи? Для начала, хороший сон, т. е. проходящий в хорошо проветриваемом помещении; и лучше всего в одиночестве в постели, причем речь не идет здесь отнюдь о том, что без присутствия женщины, только… тренера. — Я считаю, что спортсмен и тренер не должны спать в одной кровати. Лучше лечь без него в одиночку, тогда не надо вдыхать испарений второго человека, — заявил в одном из интервью для прессы.

Подъем в лагере Салливана происходило между часом шестого и седьмого. После мытья зубов принимал ванну в соленой воде, а затем тренироваться с весами. Потом одевался и шел на часовую прогулку. Утренние упражнения должны были служить, в основном, для разогрева аппетита. Около восьми часов завтракал — как правило, баранину, небольшой стейк и хлеб, а до этого выпивал две маленькие чашки кофе. До десятого часа отдыхал, а потом надевал толстый свитер, и шел на длительную прогулку — около 7 миль в одну, а потом столько же в другую сторону — в быстром темпе, с последними 2 милями в виде быстрого бега. После возвращения в тренировочный штаб лежал на диване, а тренеры покрывали его тяжелыми одеялами, чтобы потел. Было это довольно широко используемым элементом тренировки среди боксеров в этот период. Чемпион подвергал себя таким двум или трем сессиям. После каждой вставал, раздевался и давал аккуратно протереть тренерам. Затем принимал ванну в соленой воде.

Дневные упражнения начинал с плавания в четыре часа пополудни. Это не долго — не более 10 минут. Потом он возвращался в комнату, где бросался вперед, так и назад, на расстояние 4,5-6 метров, вместе с 4,5 кг мячом. Далее были упражнения с весами весили не менее 0,9 кг и не более 1,8 кг. — Никогда не применял слишком тяжелых грузов, я считаю, что они вредят и задерживают движения, — пояснял он.

После этого наступало время для скакалки, «одно из лучших упражнений, потому что, тренирую одновременно руки и ноги, а ещё улучшает работоспособность».

Такая тренировка продолжалась в течение восьми недель — почти все по идеи Салливана. — Не слушаю советов других, сам знаю, что лучше. Несколько раз я пробовал учения кого-то другого, но после всего, я понял, что лучшие мои собственные, — сказал он.

Одним из этих других был Уильям Малдун, чемпион и один из крупнейших американских авторитетов в вопросах физической культуры в XIX веке. Салливан воспользовался его услугами перед другим громким боем, с Джеком Килраном в 1889 году. Он поехал тогда на ферму Малдуна недалеко от города Белфаст в Нью-Йорке. Весил до 108 кг (при росте 179 см), но Малдун решил сделать полезное из этой массы. Да, с одной стороны, он хотел заставить Салливана немного похудеть, однако, с другой он собирался перевести излишки килограммов на мышцы, так чтобы убийственные удары Джона наносили еще больший хаос.

Тренируясь под руководством Малдуна начал работать в поле как фермер. Салливан рубил деревья, помогал при вспашке, и даже доил коров. Был на работе с утра до вечера и мало было времени, чтобы даже подумать о гулянках, из-за которых тогда уже был известен, про это ежедневно писала неоднократно, пресса. Тем не менее, воздержание не приходило для него легко, по крайней мере, один раз случилось, что он сбежал с фермы и пошел в город, что так разозлило Малдуна, что внесло еще больше строгости к тренировкам. Окупилось — перед боем вес его подопечного снизился до 94,8 кг, а Салливан был быстрый, сильный и в таком виде, в котором его давно не видели. За один раз он мог сделать это, кажется, ок. 900 повторений со скакалкой. Когда он прибывал в лагере, с трудом делал несколько десятков.

О том, как серьезно Малдун воспринимал тренировки, лучше всего свидетельствуют правила, господствующие в его квартире в округе Вестчестер в Нью-Йорке. Тренироваться мог каждый, не только действующие спортсмены. Владелец требовал только одного — полного подчинения его указаниям. Каждый должен забыть о собственном я, так и быть, как солдат, который, не раздумывая, выполняет приказ командира. Тот, кто не был готов слепо следовать его методам, он вежливо просил уйти.

Такого рода послушанию помогало Малдуну, как заявил один из журналистов, небывалая сила характера. Своим примером он заставлял, чтоб другие вкладывали в тренировки всю свою энергию. Начиналось с побудки точка по заднице. Уже пятнадцать минут спустя все собрались в так называемой медицинской комнате, где в течение 20-25 минут бросали друг другу мяч весом от 1,8 до 2,7 кг. Потом был холодный душ, после которого каждый должен был энергично протираться в течение 3-5 минут турецкими полотенцами. В семь часов пришло время завтрака — стейк, котлеты или яйца — после чего курильщики могли пройти в комнату для курения и выкурить одну сигару. Потом все встречались в конюшне, чтобы 20-миль прокатиться на лошадях. После возвращения еще один душ и энергично вытираясь полотенцем. В обеденный час были различные блюда, в зависимости от способностей и целей тренирующихся. Тренирующиеся на мышечную массу получали пищу, богатую крахмалом, а те, которые легче набирают вес, только зеленые овощи. Когда обед подошел к концу, курильщики могли позволить себе еще сигару. А после наступало время на бильярд или почитать. Потом опять езда на лошадях, а позже бег и плавание. После ужина в 18:30 еще одну, последнею сигару, а в 20:30 можно было лечь в постель. Те, кто любил боксировать, могли еще надеть перчатки и поработать с Малдуном. В 21 гасли все фонари на территории объекта.

Строгость достойной самого себя Малдун наводил и на Корбетта. Хотя на практике, как указано в приведенной выше цитате, не любил, когда пришло время тренировки, посвятить себя ему без остатка. Иметь при этом созерцательный подход, в котором было больше места для новых решений, чем в довольно герметичных методах Салливана. В 1900 году, уже после боя с новым чемпионом мира Джеймсом Дж Джеффрисом, писал на страницах прессы: — Готовился до многих больших сражений, и я думал, что знаю, о чем идет речь, но теперь я уже знаю, что я был неправ.

Наученный опытом, Корбетт подчеркивал, что не имеет смысла, работать на тренировках с утра до вечера. — [Этот] спортсмен выходит на боксерский ринг истощенным нервным, чувствует уставшим от тренировок, а также (что не известно) переутомлённым. Так же хорошо можно было бы попробовать настроить пианино, стучать не играя весь день громкие марши. Специалист осторожно затрагивает каждую струну, проверяя каждое подергивание и отмечая вызывая, таким образом, эффект, прежде чем приступит к настройке следующего. Вот, где я [в тренировочном лагере] в Лейквуде, — писал он.

В тренировки бывшего чемпиона входило, в частности, верховая езда, которая была, как он говорил, помочь для печени, и для крепости рук, что в свою очередь служило укрепление запястья и предплечья. Хватало также, конечно, работы чисто бокс: попадая в мешок — сначала на протяжении пяти минут, а со временем все дольше и дольше, или 15-минутных раунд.

Кроме того, Корбетт использовал так называемую ручную машину — прибор для сжатия в руке, который состоял из двух цилиндрических кусков дерева и пружины. Прибор тот таскал Корбетт с собой весь день, и это было, когда он ходил или ездил верхом. — Я жал без перерыва до тех пор, пока, в конце концов, я начал это делать неосознанно. Таким образом, без малейших усилий выполнял тысячи раз в день, — сказал он.

Большое внимание в лагере перед боем с Джеффрисом, Корбетт уделял также мышцам ног. — Я должен был драться с гораздо большим бойцом, я понял, что удар которого намного сильнее, намного лучше нужно держать удары. Которые негативно отражается на всем организме, но преимущественно на бедрах, поэтому я решил их усилить. Мало кто понимает, что ноги начинают гнуться и дрожать из-за того, что бедра слабые, — объяснял он. Для их укрепления бил в весом 38,5 кг, боксерскую грушу до тех пор, пока не устанет (но отмечал, что продолжал, пока полностью не скопытится). Через некоторое время был в состоянии выдержать «любое количество раундов». — Биение в этот мешок имело и другие преимущества — улучшало работу ног и делало, меня умнее, если речь идет о движениях из стороны в сторону. Как ты бьешь в мешок, возвращается оно к тебе со скоростью поезда; это не проблема, когда вы работаете с легким мешком, но рано или поздно, вы получите в лицо. Но другое дело, когда мы говорим о мешке весом 38,5 кг. Заставляет тебя, чтобы ты был быстрый, как молния, и держаться от него подальше, — написал он. Он добавил, что потом избегал в ринге Джеффриса, как этого мешка, а до этого бил соперника без усталости, которую испытывал раньше, в других боях.

Корбетт пользовался тоже, конечно, помощью спарринг-партнеров, в том числе борца Лео Парделли и Гаса Рухлина, который имел уже за собой (проведённые двадцать раундов) бой с Джеффрисом. Спарринг с Рухлином претендент вспоминал как очень жёсткий. Вели их в 8-унцовых перчатках. — Это на самом деле не были товарищеские матчи, мы просто воевали. (…) Вкладывались слишком много, мы бились изо всех сил. Всё это делалось для того, чтобы Рухлин показал мне ключ к победе и сказал что-то о стиле Джеффриса.

Спарринг был уже в этот период постоянным элементом тренировки боксера, хотя случались и исключения. Например, Питер Джексон, который в 1891 году после 61 раундов сведя в вничью с Корбеттом, но из-за расового барьера никогда не получил заслуженной шанс биться за титул чемпиона мира, вообще не спарринговал, потому что он утверждал, что спарринг делает его более медленным. Вместо этого он предпочитал плавание или пешие прогулки, которые составляли тогда норму у боксеров. Прогулки были даже популярнее, чем бег, и только со временем были на самом деле полностью вытеснены. Тем не менее, и в конце XIX века некоторые боксеры бегали. Чарльз «Кид» Маккой, чемпион среднего веса, в письме к прессе в 1897 году говорил, что для улучшения состояния выполняет спринт на дистанции 100 ярдов. Такие же забеги устраивал себе уже в 80-е годы. Джек «Нонпарейл» Демпси, первый чемпион мира в средней категории. На одном из лагерей подготовки ирландец помчался за Дэйвом Кэмбеллом, всесторонне развитым спортсменом из штата Орегон. Добился результата «ок». 10,75 сек. Первым был Кэмпбелл, а вторым Демпси — только соперник уже на старте дал ему почти два метра преимущества.

Маккой, который в конце века также пользовался услугами Малдуна, он очень ценил тренировки — и вообще жизнь — на свежем воздухе. Даже зимой старался проводить на улице как можно больше времени. Так же делал Корбетт. — Я считаю, что свежий воздух и чистая холодная вода укрепят человека более чем какие-либо лекарства на Земле — писал он. И так же, как Маккой вводил в свою тренировку бег, который, однако, представляло собой, скорее, разнообразие маршей, чем выделенная часть для тренировки. Корбетт объяснял, что шел через одну милю, постепенно увеличивая темп, пока, наконец, доходил до спринта, который бежал на дистанции одного километра. Перед боем с Джеффрисом включая его походы — вперемешку с бегом — составляли в себя двенадцать миль каждая. Как отмечал, все делал с закрытыми губами, так, наоборот придерживаясь современных рекомендаций, согласно которым во время бега следует дышать ртом, а не носом, так, чтобы доставить организму больше кислорода.

Другой интересной особенностью является тот факт, что в коттедже, который он арендовал для тренировочного лагеря, Корбетт жил вместе с женой. Подчеркивал, что семейная жизнь, из которой на время тренировок уходит много спортсменов, это для него важный элемент, помогающий, например, успокоить нервы. Благодаря этому, а также благодаря другим, отчасти уже упомянутой методам — достиг спокойствие духа. И сохранил его до самого конца, т. е. до боя. — Во всех предыдущих поединках выходил на ринг расстроен с ног до головы. В малейшей степени не был напуган, понимаете, но очень расстроен что в результате — как человек с Уолл-Стрит, который ждет информацию о том, является ли он миллионером или нищим. Такая нервозность ослабляет боксера. В этот раз все было совсем по-другому, — сказал он.

В качестве основной причины, почему он был так спокоен, а потом так хорошо справляется в ринге (хотя в итоге проиграл нокаутом в двадцать третьем раунде), называет нормальную жизнь, свежий воздух («лучший помощник боксера»), отсутствие забот, за эту относительно легкую подготовку.

Которую описывает жена Корбетта и профессию ее мужа, в конце XIX века все более и более переносится общественным мнением, тем не менее часто поносили, отнюдь не мешало. — Хотела ли я, чтобы муж занимался чем-то другим? Я не могу этого сказать. Может быть, в другой профессии не зарабатывал таких денег. (…) В том, что боксер не имеет ничего позорного. Некоторые люди рождаются, чтобы произносить проповеди, другие, чтобы играть на сцене, еще и другие, чтобы ставить памятники или рисовать, некоторые для того, чтобы выпекать хлеб или изготавливать обувь, одни, чтобы петь, а другие, чтобы боксировать, — говорила в начале 1894 года, когда ее муж готовил себя для боя с Чарли Митчеллом!

Корбетт в лагере перед боем с Митчеллом

Это был первый бой Корбетта от времени победы над Джоном Салливаном. Митчелл ранее же, в 1883 году, бился с Джоном Л. и как первый боец послал его на землю. Перед поединком с Корбеттом нанял две хижины и мастерскую на флоридском острове под названием Анастасия. В лагере почти не было женщин — исключение составляла немка повар. В хижине, в которой жил Митчелл, в подвале находилась кухня, а на двух этажах, в частности, столовая, комната для курения, комната для игр в карты и спальни. До города было оттуда 20 минут и Митчелл и компания часто там преуспевали в перерыве от тренировок. Журналист, который описывал подготовку обоих спортсменов, заявил, что в этом городе «каждый день вы увидите самых красивых женщины мира«, а их творения от этих «модных леди с Ньюпорта и Риверы были чрезвычайно красивы вы просто позавидуете». Спросил Митчелла, не думает, чтобы закончить с боксом и заняться чем-то другим, например, модой. — Скорее, нет. Я люблю свою профессию, или мой бизнес, однако это называть, и ничего другого для меня не нужно, — ответил 32-летний боксер.

Из развлечений, предлагаемых городом Митчелл особенно облюбовал бассейн. Различные виды физической активности, отличительны от тренировки типично боксерской — такие, как плавание — в конце XIX века появлялись уже среди боксеров часто. Корбетт сказал в 1897 году, что лучшей тренировкой является игра в волейбол. Джэк Маколифф, первый чемпион в истории среднего веса и один из немногих элитных, которые закончили свою карьеру без поражений на счету, перед боем с Джимми Кэролом в 1896 году. В рамках построения энергичности перебрасывал уголь на пароходе». Все, чтобы сломать монотонность, о которой Килраин говорил, что является самой сложной частью обучения.

Скуки не было у имеющего польские корни Джона Чойнского. Уже в следующем столетии, в частности, в 1910 году, в «Vancouver Daily World» писалось, что, если бы другие они ориентировались на Чонского, то тренировки по боксу в будущем состояли бы из следующие элементов военной стратегии: одна пианино, одна библиотека с литературой всех веков, хор певцов, двенадцать изображений Гейнсборо, двенадцать эскизов Гибсона, три работающих скульпторов, девяти художников и двух профессоров колледжа для того, чтобы рассуждать о науке«. Знаменитый Джек Джонсон, которому в 1908 году удалось сломать расовый барьер и стать первым в истории чернокожим чемпионом в тяжелом весе, он в начале своей карьеры был отправлен в нокаут Чойнским и позже, прокомментировал, что «это, безусловно, хороший способ тренировки, хотя не мешало бы еще несколько автомобилей«. Для учебных автомобилей Джонсона «ни один современный тренировочный лагерь не является полным без гонок». — Сам люблю искусство, литературу и живопись, но не забывайте про гонки — настаивал. Добавил что нужно также позаботиться о светской жизни — «примерно три раза в неделю следует давать чай, и соответствующим образом на завершение тренировки будет большой бал». А если лагерь должен быть очень стильный, то было бы хорошо также сделать «несколько обетов».

Джонсон любил жизнь и все ее радости не меньше, чем Салливан, но такой, либеральный подход к тренировкам не характерен для многих чемпионов. О Томми Райане, который становился после чемпионатом мира в полусреднем и среднем весе, журналист «The Times-Democrat», — написал в 1893 году, что «делает, наверное, больше работы, чем когда-либо любой другой боксер в подготовке к бою». Он вспоминал, что каждый день бегал по 15 миль, делал 3 тыс. повторений со скакалкой, а до этого работал на мешке и спарринговал.

В этом же номере газеты описывается инцидент на тренировке Джо Годдарда, австралийский борец, взлет в тяжелом весе, который чуть не закончился для него смертью. Годдард готовился в Билокси (Миссисипи) к поединку с Эдом Смитом. Там были Джордж Доусон и его тренер Александр, пригрозил посетителям помещения во время тренировки. Доусон, пригрозил, что если Александр не начнет лучше относится, то найдет себе нового тренера. Дело дошло до обмена мнениями, а в конце в ход пошли кулаки. Годдард их разделил, но сам получил от Александра кофейником в плечо. Затем тренер схватил стоящие рядом две чаши и одну из них бросил в сторону. Боксер сумел завалить специалиста на землю, но тогда второй кубок лопнул, а Александр вонзил острую часть в шею противника. Начала фонтанировать кровь, тем не менее, когда мы оба встали, раненый Годдард имел еще довольно сил, чтобы нанести Александру один мощный удар и нокаутировать его. Быстро вернулись на место, врач заявил, что ему сильно повезло, потому что было близко, чтобы лезвие попало во внутреннею яремную вену, что могло бы повлечь смертельный исход.

И раз уж о врачах речь, следует отметить, что их функция в мире бокса XIX-го столетия, она шире и более явная, чем в настоящее время. Кстати величайших боях просили их иногда представить общественности профессиональной оценки состояния здоровья боксеров; принимали образом, роль, аналогичную той, которую сегодня имеют специалисты от подготовки, прокомментировал для сми и общее состояние боксеров.

Когда начинал тренировки для боя с Корбеттом, Салливан был рассмотрен доктором Джорджа Ф. Сшради из Нью-Йорка. Для Джона Л. это было первое точное обследование в жизни. Врач обнаружил на страницах прессы, что боксер находится в отличном здравии, а придраться можно только к лишней жировой ткани на животе. Сшради рекламируют чемпиона в тяжелом весе, говоря, что на протяжении всей своей врачебной практике я не встречал еще «настолько развитые мышцы». Он добавил, что «жалеет» Корбетта и каждому, кто бы мог встретиться с Джоном Салливаном в ринге.

На самом деле форма Салливана была далека от прекрасной, а ее повышение затрудняет тот факт, что чемпион постоянно искал себе других занятий, чем тренироваться. Он любил сцену и готовился к очередным выступлениям в театре. Кроме того, он работал над своей автобиографией. Впрочем, сам он признавался, что никогда не уделял много времени медлит о бою до тех пор, пока не окажется в ринге. Он даже утверждал, что он может сладко дремать еще за минуту перед боем, да и после пробуждения в ринге быть в полной боевой готовности и дал бы совет каждому, как это тогда говорилось, (лизать), то есть просто слить ему поражение.

Шестнадцатого августа 1892 года, а, значит, менее чем за месяц до боя (это состоялось 7 сентября), Салливан в последний раз был осмотрен врачом, на этот раз доктора Дадли A. Саргента, директора Гарвардского Колледжа Гимназия. Это была еще более детальная проверка, чем вышеописанный, а Джон Л. был так доволен результатами, что изображающие их карту поставил, как дополнение к своей автобиографии. Врач обращал внимание, что Салливан потерял много веса, он не мог также не думать о емкости его легких, заявив, что больше него только у 5% его пациентов. Подчеркивал, что то, что делает Салливана таким феноменом, это не достаточно хорошо всем известная сила, что скорость, которая обычно имеет много мелких спортсменов. Сделал даже ее измерение — на тренировку он принес специальное устройство, состоящее из стола и сложной электрической аппаратуры. С его помощью измерил, что прошло 0,0575 секунды, прежде чем удар Салливана преодолел расстояние 40 см и пришел к цели.

Спустя годы Джек Маколифф говорил, что для того, чтобы увеличить скорость — не только рук, но и ног — тренеры Салливана рекомендовали ему, чтобы часами бегал по пляжу со свинцовыми грузами в сапогах. Таким образом, как он утверждал, погубили его, как боксера. А его как спортсмена, потому что поставил на чемпиона все деньги, какие имел. Для утешения остался только хороший совет, который получил в тот день от Салливана. — Ты не можешь драться и пить, Джек — процитировал его слова Маколифф . — Каждый когда-то, в конце концов, пострадает. Делай, что я говорю, и закончи карьеру в качестве чемпиона мира, избежать позора стать нокаутированным — сказал бывший уже чемпион.

Ирландцу не нужно было повторять два раза. — В тот вечер, когда в одиночестве мы сидели с Джоном Л. в его комнате, я принял решение. Я закончил с боксом, перешел на пенсию. Пас отдал [Джорджу] — заявил Маколифф.

А потом, как боксер, он вернулся. Еще один бой провёл уже в декабре того же года.

ПИТАНИЕ, ВРЕДНЫЕ ПРИВЫЧКИ, СОВЕТЫ

Алкоголь, про который предупреждал Маколифф, Салливана, был любим для Джона Л. (о его пьянках и связанных с ними инцидентах, можно было бы написать отдельно и обширно), но не единственный. Чемпион в тяжелом весе увлекался также курением. Он говорил, что любит выкурить «столько сигар, сколько он хочет», когда угодно и на тренировках. Во время лагеря он пытался, однако, ограничивать как в плане пить, так и курить. Подчеркивал, что курение уменьшает дыхание. Словом — знать, что вредно, но в XIX веке знания о том, как очень, все еще были ничтожны, и недооценивались, что видно после других высказываний Салливана. — Не думаю, чтобы несколько сигар в день могло нанести какой-то серьезный вред, может только в исключительных случаях, — говорил перед боем с Корбеттом. В подобном тоне, так что-то на тему алкоголя, прокомментировал Джек Джонсон. Уже после завершения карьеры, когда подрабатывал в цирке, отвечая за деньги на вопросы гостей, с бокалом вина в руке он сказал, что если не злоупотреблять, алкоголь «благополучен». — Бокал вина, не очень холодный, это отличное лекарство для слабого желудка, и я верю, что хорошее пиво пьют в меру, — сказал он.

Об умеренности в отношении алкоголя, как было уже упомянуто, старался во время лагеря также Салливан, который, кроме того, из напитков избегал также кофе. На тему своего питания, он сказал, что всегда был в этом очень осторожен, боясь, что кто-то добавит ему что-нибудь поесть и попытается его отравить. Поэтому перед поединком с Пэдди Райаном сам готовил себе еду. Так как он утверждал, что никто не знает лучше, чем он сам, какие тренировки для него лучше, так же подчеркивал, что никто не знает лучше, что он должен есть.

Тренировочные методы Салливана перед боем с Фитцсиммонсом (которых не было)

А есть способ не очень разнообразный, базируется в основном на пище животного происхождения. Перед боем с Корбеттом уже на завтрак, предшествуя мелким тренировкам для возбуждения аппетита, он съедал отбивную из баранины или небольшой стейк. До этого ел черствый хлеб и выпивал две маленькие чашки кофе.

На обед, как правило, жареная баранина, или баранина — при этом отмечал, что нельзя преувеличивать с солью добавляя к мясу — опять хлеб, сельдерей, спаржу и, время от времени картофель. Иногда выпивал все это пивом. После еды читал газету или книгу, иногда направлялся на прогулку. Тогда было также время на сигару.

На ужин всегда ел яблочным пюре или печеные яблоки. Иногда обедал также в это время дня кушая кашу на молоке, обработанную по-ирландски. Позже, в 22 часа (ужин был в 18/19), играл в бильярд, карты или искал себе другие развлечения. Он говорил, что как можно дольше старался находиться на ногах, чтобы конечности не затекали. Еще перед сном делал упражнения с гантелями.

Также перед сном, но только в самом начале лагеря, прежде чем он начинал тренировки, чтобы противостоять Корбетту, выпивал Салливан по рецепту специальный коктейль, аналог популярных сегодня шейхов, который он именовал лекарством. Готовил его сам. В его состав входили цинния, солодка, манна и соль. Заливалось два стакана воды и готовил на медленном огне в течение полутора-двух часов, пока не получался один стакан. Возникший таким образом напиток, разливался в бутылку и находился в прохладном месте. Как говорил, если выпить перед сном действие коктейля можно было почувствовать на следующий день. Пил его в течение нескольких дней, а потом принимал еще таблетки для печени, которые прописали ему в аптеке. Только после таких процедур был готов начать лагерь.

Салливан не был отнюдь «пионером, когда дело доходит до этого типа «очиститься» перед тренировками. В газетной статье, датированной 1889 году Джейк Килраин подчеркивал, что сам начинает с порции препаратов. И вспоминал, что ранее бойцы которые начали принимать что-то, что называлось черный осадок и что по-прежнему пили спортсмены в Англии. Судя по описанию, это как композиция из солодки, соли. — Это была страшная доза, очень мощное средство. Когда-то тренеры давали это спортсмену, за неделю, прежде чем приступил к работе. Я считаю эту систему неверной, хотя некоторые современные тренеры в Англии до сих пор её используют, — сказал он.

Похож на Салливана был тоже Килраин в том, что не пил кофе — он объяснял, что у него «странное воздействие на желудок и кишечник». Он предпочитал чай, лучше всего мягкий, потому что утоляет жажду. Пил его на завтрак, на котором почти всегда ел яйца, рыбу, отбивную или небольшой бифштекс и тост. После еды читал утреннею газету или писал письма друзьям.

На обед ел жареную или вареную баранину, или говядину. Иногда на его тарелке били также зеленые овощи, но никогда, не ел картофеля. С обеда не пил уже чай — выбирал, пиво или вино. Он утверждал, что в них есть некоторые питательные вещества, а вино утоляет жажду и хорошо на пищеварения.

Последний прием пищи в день была рыба или маленький цыпленок. После обеда шел на 4-квантовую прогулку, а вернувшись, играл еще в бильярд. Спать он ложился в 21:30/22:00.

Как бойцам тяжелого веса Салливану и Килраину не приходилось особенно беспокоиться вопросом веса. Что еще Стэнли Кетчел, который в 1908 году был на необычной диете перед первом из четырех боев с Билли Папке. Пресса писала, что, когда он приехал в Милуоки, в среднем весе он весил столько, как боец полутяжелого веса. Говорили, что придется ампутировать себе ногу, чтобы сделать предел. После нескольких дней тренировки, сын польских иммигрантов, однако, был не только в лимите, но, наоборот, опасались, что он будет весить мало, что упадут его шансы в ринге. Чтобы предотвратить это, он начал пить сладкое молоко, а время от времени также бульон из говядины. Даже это было, однако, не достаточно, поэтому в последние дни перед боем снизилась интенсивность тренировок, чтобы вес не упал.

Весело Кетчелу на тренировке перед третьим боем с Папке

Свободные тренировки, так и питание было у Корбетта. Еще в 1895 году, когда готовился для отмененного позже поединка с Фитцсиммонсом, подчеркивал, что ест «почти все», но не более чем в два раза больше. Отмечал, что и тренироваться, и бороться нужно с пустым желудком, в связи с чем, он объяснял, в ринг вступает, вероятно, очень голодным. Говорил, что пьет много воды — в частности, импортной, немецкой минеральной воды, а время от времени в лагере позволяет себе пиво или шампанское.

Действительно, в вопросе питания Корбетт развернул на страницах прессы только несколько лет спустя, в связанной уже серии статей, опубликованных после боя с Джеффрисом. Поделился тогда многими подробностями о своей диете. И так на завтрак съедал апельсин или яблоко, кашу, два в среднем, вареные яйца, сухой тост, пил чашечку кофе с сахаром и сливками. В обед он съедал отбивную или стейк, печеный картофель, хлеб с маслом и рисовый пудинг. Ужин это, в свою очередь, кровавый-ростбиф, картофельное пюре, шпинат, хлеб с маслом и желе из телячьих ножек, а перед сном съедал еще яблоко, о котором писал, что представляет собой великолепное лекарство. Он добавил, что не ест сладостей, хотя в другой статье из этой серии он признался, что раз в неделю ел мороженое на ужин, а иногда также варенье вместо рисового пудинга.

Корбетт надеялся, что с него пример возьмёт много читателей. Он высказывался о своих соотечественниках, сегодня, несомненно, еще хуже, чем тогда, у него не было ничего хорошего, чтобы сказать. — Мы, американцы, едим слишком много. Завтрак с большим количеством мяса — это почти так же плохо, как и отсутствие завтрака. Закупоривает систему, вызывает вялость и отяжеляет желудок, еще до того, как этот орган будет подготовлен к трудностям дня, — объявлял он.

Советовал, чтобы в день выпивать только одну чашку кофе или чая. Писал, чтобы никогда не спешили во время еды. — Люди страдают от несварения, потому что они глотают пищу целиком. Потратьте полчаса на завтрак и на обед и час на ужин, — предлагал. Отмечал также, чтобы не ели через силу. И призывал, наоборот, как это делается сегодня, чтобы съесть что-нибудь перед сном — упомянутое яблоко, которые сам, как правило, он съедал, или вафелька или печенье.

Он убеждал также пить большое количество воды. — Вода и упражнения способствуют тому, что человек потеет, и благодаря этому избавляется от яда в крови и восстанавливает свое здоровье, — пояснял он. Если речь идет про алкоголь, позволял бокал производителей вина после ужина. Он добавил, что не помешает, выкурить также сигару или сигарету, решительно за то отговаривал не курить сигареты.

Подробные и довольно своеобразные, набитые сексистскими стереотипами — советы также Корбетт давал для женщин. Мужчин критиковал за то, что гробят свой желудок алкоголем и табаком, тем не менее, он утверждал, что и так они в лучшем состоянии здоровья, чем дамы. — Скажем, что мужчина голоден. Идет он тогда в ресторан, заказывает стейк, отбивную или ростбиф. Выпивает до этого пиво, и съедает все овощи, картофель. Женщина, проголодается во время покупок. Пойдет тогда в ближайшее кафе и закажет запеченные устрицы и мороженое. Разве не это сочетание вызывающее о мести к небу? — писал он.

А когда после обеда он вернется домой, будет сидеть и есть конфеты. Когда будет еще на улице, захочет ещё пить, то возьмет себе напиток, смешанный с мороженым — и это на пустой желудок! Потом будет удивляться, почему так плохой цвет лица, почему быстро устаёт, почему ее переваривание находится в руинах, и почему постоянно у нее болит голова, — продолжил он.

Разбойников тоже женщины за то, что заказывают в ресторанах. — Однажды я ужинал после театра. За столиком сидели три женщины, и вот что заказывали: 1. салат из лобстера и мороженое, 2. тост с сыром и лимонад, 3. крокеты из курицы и пирог. Во время ужина говорили о судьбе человека, который разрушил свою систему, потому что слишком много курил. Если бы я только решился, я должен был сказать: «Мои дорогие дамы, он не убивает самого себя даже наполовину так быстро, как вы. Одна у вас есть молоко, смешанное с лобстером, что представляет собой комбинацию почти так же смертельную, как цианистый водород. Другая для удовлетворения голода ела расплавленный сыр с лимоном. А третья готовила свой желудок на ночной отдых таким образом, что наполнила его жареными, жирными и липкими крокетами и тортом. Вы хуже может себе нанести, чем жертва никотина и даже алкоголя?» — объявил он.

Для женщин, которые питаются так же плохо, Корбетт подготовил предложение пищи. Завтрак должен был быть похож на рекомендуемый мужчинам, а значит, состоять из фруктов, овсянки, два в среднем сваренные яйца, тост, и, возможно, чашка чая или кофе, хотя и отмечал, что эти напитки лучше всего пропустить. — Когда наступает время обеда, повернув взгляд от соблазнов типа торт, пирог, салат с майонезом, жареная пища и другие фильмы ужасов такого рода. Ешьте любой вид мяса или овощи, если это не блюдо, жареное. Съешь тоже десерт, если это не торт. Избегайте тяжелых и приторных продуктов, — советовал. Аналогичные рекомендации были, что до ужина, — писал он, — чтобы избегать жирных и жареных блюд, а также странных комбинаций, таких как те, которые ели его спутницы, в ресторане. — Многие вещи безвредны, если пить их по отдельности, но могут оказаться убийственными, если их с чем-то смешивать, — сказал он.

Корбетт давал также рекомендации, как для женщин, так и мужчин, что же касается самой физической активности, не обязательно чисто бокс. Оштрафовать (в плане габаритов) журналиста, который спросил, если чемпион сможет сделать из него боксера, он ответил: — Не знаю, то ли боксера, но я могу сделать тебя здоровее и сильнее. Такой тренинг вылечит некоторые заболевания, благодаря ему вы избавитесь от проблем с печенью и желудком, почками будут в хорошей форме, вы больше не будете страдать от бессонницы и нервозности.

Когда один и тот же журналист спрашивает про удаль американцев, Корбетт так же, как и в случае питания, выдал критическое суждение. — Богатые люди, которые имеют на это [физическая активность] время, они наслаждаются роскошью, и они слишком ленивы. Бедные же очень должны постараться, чтобы сводить концы с концами, поэтому даже не думают об этом. А это ошибка, — говорил он.

И тут боксер пришел и спас тебя, представляя ряд простых упражнений для улучшения формы, предназначенных для продажи, особенно для тех, чья работа, так как его когда-то профессия банкира, заставляет малоподвижный образ жизни. Советовал, чтобы вставать в семь утра и начать свой день с упражнений с весом 1 или 2 фунта (прибл. 0,5-1 кг) гантелями, основные упражнения, такие, которые «может посоветовать продавец в магазине». Занятия такого рода должны были продолжаться 15 минут, после чего предлагал наклоны вперед с касанием пальцами земли — начиная с пяти, к которым со временем посоветовал добавлять по два, пока, наконец, не дойдет до двадцати пяти раз каждый день. Затем — столько же раз — наклоны назад.

Потом должно было произойти переход в положение «лежа». Плоско лежа на спине, с руками, скрещенными на груди, нужно было попытаться поднять в положение сидя, не сгибая ног и не разводя рук. Количество повторений так же, как и в случае с наклонами. — Эти движения укрепляют все тело, особенно живот, спина и ноги, — писал он.

После восстания советовал сделать глубокий вдох и медленно выпустить воздух, «очистить», таким образом, легкие от «вредных веществ». Позже пришло время, для холодной ванны, которая должна была быть готова уже вечером предыдущего дня. До воды нужно добавить соли для ванны, а сама ванна должна была быть короткой. После выхода выпить стакан воды.

Ввод в эксплуатацию этого типа должен подготовить читателя на день работы. Корбетт предлагал отправляться к нему пешком, если он находится в миле или меньше. В случае более длинной дистанции он писал, чтобы ехать, но за миль до точки назначения, выйти и остаток прогулки преодолеть пешком, идя все время прямо и дыша через нос.

Фитцсиммонс тренируется для боя с Джеффрисом

Кроме того, он посоветовал пойти в тренажерный зал, где предстояло потратить 5 минут на удары по мешку. Советовал, чтобы найти себе партнера, с которым можно было бы в течение 10 минут побоксировать или заниматься борьбой. Советовал тоже, если рядом футбольное поле, игры в гандбол и несколько кругов на беговой дорожке. Рекомендует также верховую езду, заявив, что укрепляет печень.

Для этого, писал он, следовало вести «нормальную жизнь», а с плохим настроением бороться только с помощью упражнений и позитивными мыслями — принцип, который сохранился до наших дней и повторяется через многих тренеров, что положительное влияние движения не только на тело, но и ум.

Почти идентичные советы в вопросе упражнений Корбетт давал для женщин, в которых предлагал, чтобы они пользовались одним из тренажерных залов, предназначенного специально для женщин. Вместо бокса предлагал, однако, занятие его дальнего предка, которое он именовал «самое красивое упражнение мира», кроме того, находящийся «в зоне женских возможностей». Он добавил, что женщины ложились спать сразу после 22, и спали менее или более, чем девять, а лучше десять часов. — Как правило, они более нервные, чем мужчины и им нужно больше сна. (…) Чем дольше спит, нервный человек, тем лучше, — утверждал он.

Подытожим, что упражнения умеренной интенсивности, хорошее питание, большое количество воды и свежий воздух — это лучшие лекарства, какие есть для любой болезни.

ВЫВОДЫ

Тренировки в XIX веке, несмотря на относительно высокую степень специализации, о чем свидетельствуют нынешние уже тренажеры для чисто бокса (мешки и т. д.), по-прежнему, однако, на многих уровнях был, кажется, выполняется нередко, таким образом, интуитивный, с возможно, немного наивный, иногда завершающий, что эти методы являются правильными и действительно приведут к желаемому развитию — что понятно, учитывая тогдашнее состояние знаний о физической активности и ее довольно незначительную роль в повседневной жизни. По сравнению с тренировкой в современном спорте, конечно, была гораздо менее насыщенной и включала в себя на много меньший диапазон упражнений. Сегодня сказали, может быть даже, что он был ограниченным, что бы не до конца честным тезисом — он был просто уместен для своего времени и общего уровня бокса.

При поверхностной попытке провести параллели между этими эпохами, быть может, больше всего в глаза бросается тот факт, что состояние пытались когда-то построить, вернее не бегать, но — между прочим — частыми прогулками, доработанными правда, таким образом, чтобы не приходилось непринужденной прогулки, только энергичный марш, направленное на достижение этой же цели, а именно повышения работоспособности.

Распространенность этой формы обучения среди боксеров могла увеличиваться с ростом популярности пеших гонок (ходьба), которые вызывали большой интерес в XIX веке и вошли потом в состав легкой атлетики, известную сегодня как спортивная ходьба. Это может быть одна из нескольких причин, по которым боксерские бои были когда-то гораздо более прогулочными, в отличие от сегодняшних, проходящих во много быстрее темпе и с большим использованием работы ног. Что, конечно, является правилом, как и не является даже правилом, что современные боксеры бегают (например, в супертяжелом весе Деонтей Уайлдер говорил в 2016 году, что не бегает вообще). Можно было бы в любом случае рисковать предположение, что только, с течением времени, когда тенденция к ходьбе начала ослабевать и уступать место подготовки бегу, бокс стал спортом всесторонним и по-настоящему современным спортом, — опять протекающий вдоль динамичного темпа развития постоянно меняющихся условиях.

При этом предположении не можно себя слишком соблазнить и позволить, чтобы оно закрыло другие, возможно, менее уловимые изменения, которые без перерыва происходили внутри на протяжении многих лет, являются следствием, в частности, увеличение интенсивности и разнообразия физических упражнений, работы над техникой, постоянно вносятся коррективы в ее пределах, а также постоянное расширение человеческих знаний и перемещение того, что принято называть пределами или возможностями человека. Эволюция не является быстрым процессом, которым можно было бы свести к одной или нескольких мутаций в организме, даже если речь идет об организме, на относительно маленькой степени сложности, что имеет бокс. Заняла десятилетия, а на самом деле, если вернуться к Англии начала самомоднейшего, столетия, прежде чем выпустила целостную дисциплину спорта, которая на самом деле взрослая для того, чтобы определить ее называют сладкая наука, как этого хотел уже в 20-е годы. XIX века Пирс Иган.

БИБЛИОГРАФИЯ

Источники пресс-служб

  • Chicago Tribune, 8.05.1892
  • Evening Star, 29.06.1889
  • Los Angeles Times, 13.10.1895
  • Los Angeles Times, 26.01.1897
  • St. Louis Post-Dispatch, 7.11.1896
  • San Francisco Chronicle, 17.08.1889
  • Star-Gazette, 8.03.1900
  • The Akron Beacon Journal, 17.02.1893
  • The Cincinnati Enquirer, 28.11.1897
  • The Clarion-Ledger, 29.08.1889
  • The Courier-Journal, 6.01.1899
  • The Decatur Herald, 4.06.1908
  • The Evening World, 14-19.05.1900
  • The Inter Ocean, 2.07.1889
  • The Inter Ocean, 18.08.1892
  • The Kansas City Gazette, 21.01.1894
  • The Times, 4.09.1892
  • The Times-Democrat, 17.02.1893
  • The Vancouver Daily World, 5.05.1910
  • The Waco News-Tribune, 7.02.1927
  • The World, 27.01.1897

Литературные источники

  • Джеффри C. Уорд, «Unforgivable Blackness: The Rise and Fall of Jack Johnson», London: 2015
  • Майкл Т. Айзенберг, «John L. Sullivan and His Times, London: 1988

Источники иллюстраций и фотографий

  1. The Ring April 1933
  2. The Kansas City Gazette, 21.01.1894
  3. The World, 27.06.1897
  4. The Tennessean, 5.12.1908
  5. Star Tribune, 23.03.1902


Добавить комментарий

Если Вы не бот решите пример? *